Олег Осетинский – знаменитый кинодраматург, создатель кинотрилогии "СУДЬБЫ РОССИи" ("Михайло Ломоносов", "Звезда пленительного счастья", "Взлёт"). Теперь он (при совке ставить ему не давали - непокорный!) — еще и кинорежиссер, снявший ручной камерой не только утонченнейший фильм "Веня, или как пьют и умирают в России", обошедший все ТВ-экраны России, но и "Тихий городок Нью-Йорк сити", показанный 11 сентября по Первому общественному каналу США.
Олег Осетинский (Алексей Пашков), этот уникальный русский (вернее, казацкий - по матери он донской казак, но награжден и орденом кубанского казачества!) пассионарий, делал в своей судьбе неожиданнейшие зигзаги — например, в 1980-81 годах был худруком ансамбля "Аквариум", криэйтором профессионального роста Б.Г. и Майка Науменко — я свидетель его яростных репетиций с ними.
Сегодня Олег Осетинский — новый виток судьбы! — известный журналист, автор знаменитой статьи "Если б я Бен Ладен был", сверх-актуального для России текста, появление которого в респектабельных "Известиях" (куда его позвали "поднять тираж") наделало шума не меньше, чем падение Пизанской башни, если бы таковое произошло.
Вот что говорит об Осетинском-журналисте даже столь жёсткий человек, как Николай Губенко: "Олег Осетинский — русский публицист, пророк уровня Достоевского, глубоко анализирующий жизнь России и дающий удивительные, абсолютно аргументированные рецепты спасения страны, — вот кого бы в советники Президенту России!"
А вот на Западе Осетинский широко известен прежде всего...- уникальный фортепианный педагог.
Вот что еще в 1990 году сказала корреспонденту "Московских новостей" крупнейший фортепианный педагог Нью-Йорка Нина Светланофф: "Олег Осетинский — абсолютный музыкальный гений. Мы просто не знаем, сколько ему платить!" Но почему же он не играет сам?
Вот отрывок из книжки Осетинского "Роман-Ролан": "В 1946-м мне ударом крышки парты уродуют руку. Итог — костная мозоль на третьем пальце, палец навсегда лишен качеств. Рыдая, записываю в дневник: "Прощай, музыка!.. Но когда-нибудь у меня будет дочь — и я сделаю ее великой пианисткой". Как же осуществилась мечта Олега Осетинского?
АНГЕЛ ПЕРЕСТРОЙКИ
Первую дочь, Наташу Олегу Осетинскому удалось забрать у бывшей жены в шестилетнем возрасте, в 1968-м. После д в у х л е т занятий с отцом Наташа — без всякого блата! — поступила сразу в 4-й класс ЦМШ (!) - Центральной музыкальной школы г.Москвы предмет вожделения родителей всех вундеркиндов. Учитывая, что у Наташи от природы не было никакого слуха и тяги к музыке, а также то, что в 10 лет она стала чемпионкой Москвы по большому теннису (что категорически противопоказано пианисткам!!!), это достижение ее педагога-отца можно считать просто невероятным.
Наташа успешно проучилась в ЦМШ один год, после чего ее мать, решив, что отец свое дело уже сделал и карьера Наташи обеспечена, тайно увезла девочку к себе. И — несмотря на то, что с Наташей занимались знаменитые педагоги ЦМШ, — музыкантом она быть перестала, теперь занимается недвижимостью..
Осетинский снова стал ждать. И в 1980-м ему удалось выпросить у другой бывшей жены пятилетнюю дочь Полину.
И уже через ч е т ы р е года у Полины Осетинской была мировая известность!
Впервые в истории музыки девятилетняя девочка с мощью и блеском сыграла за один вечер(!) два сложнейших классических концерта — концерт Шумана и Пятый концерт Бетховена. В 10 лет — Третий концерт Рахманинова и Второй Сен-Санса! Прелюдии Дебюсси и этюды Листа т.д. — 15 часов музыки наизусть!
Бедная квартирка Олега Осетинского в переулке Васнецова стала Меккой музыкального мира. Её посещали крупнейшие персоны планеты Сниматься с ней приезжали самые знаменитые звезды Америки — Крис Кристофсон, Сюзен Эйзенхауэр, Пол Винтер, Джордж Сорос, Иегуди Менухин, сэр Исайя Берлин и другие.. На одном из домашних концертов Полины шведская дама-профессор потеряла сознание, а, очнувшись, сказала: "Зачем я всю жизнь училась игре на рояле, если эта девочка в 9 лет может сделать то, что я не могу в 45?"
И наконец даже самое консервативное в мире Министерство культуры СССР было вынуждено признать феноменальные достижения педагога Осетинского, присвоив его ученице Полине тарификацию "солиста -инструменталиста 1-й категории" - в 10 лет!
Даже легендарный Евгений Кисин получил эту тарификацию - только в 14 лет!
Два года подряд Полина, "ангел перестройки", еще до выхода фильмов "ИЗ ИТАЛИИ В РОССИЮ С ЛЮБОВЬЮ", "СОН О РОССИИ" и др., — признавалась в США "девочкой года планеты". Величайший пианист современности Альфред Брендель специально задержался в Ленинграде, чтобы услышать репетицию и концерт Полины, а потом сказал при свидетелях и ТВ-камере: "В Америке вас разорвут на куски. Вы станете миллионерами".
И вот, в июльском (1987) номере газеты "Московские новости" появилось письмо самого богатого музыканта мира, пианиста и композитора Гордона Гетти, который просил у Председателя Фонда культуры СССР Раисы Горбачевой "поделиться с Америкой музыкальным чудом ХХ века" и приглашал Полину в сопровождении ее учителя Олега Осетинского (он должен был читать лекции о своей методике обучения в Сан-Франциско) на гастроли в Америку, с подписанием контракта на 12-ть концертов — за каждый по 50 тысяч долларов наличными.
24 декабря 1988 года отец и дочь Осетинские должны были отбыть в США, где Полину ждали фантастические подарки — например, в штате Арканзас позолоченный рояль "Yamaha" стоимостью 250 тысяч долларов, личный самолет и пр… Корреспондент "New-York Times", который должен был сопровождать Осетинских в полете, сказал Полине: "Когда ты войдешь в дом Гетти, ты будешь самой знаменитой девочкой в Америке, а когда выйдешь из него - самой богатой!".
На последний перед отъездом Полины в США концерт в Большом зале Ленинградской Филармонии 6 декабря 1988 года было продано 2500 билетов — на 300 больше, чем на концерт Владимира Горовица!
Но ни этот невероятный концерт, ни фантастическая поездка не состоялись. "Ангел перестройки" в Америку не улетел.
ПОБЕГ ИЛИ ПАДЕНИЕ?
Вечером 31-го ноября, впервые в жизни, Полина получила на репетиции отцовскую пощечина за демонстративную невнимательность. Это было при матери Полины. Мать промолчала, потому что отцовская пощечина была справедливой – поведение Полины за четыре дня до ответственейшего концерта было невероятно грубым. – тоже впервые в жизни. А утром 1-го декабря Полина ушла из дома отца, навсегда погубив возможность невероятной карьеры.
Вмиг поседевшего от горя Олега Осетинского, переставшего есть и спать, друзья просто связали и сумели отправить на лечение в монастырь "Руссикум". А Полина с матерью жили в Москве у некоего "священника", а затем группа "доброжелателей" упрятала девочку в Ленинград. Эти люди были уверены, что Полина возьмет их в заокеанское турне и поделится деньгами. А когда выяснилось, что МИД СССР без отца Полину в США не выпустит — «доброжелатели» банально выбросили Полину на улицу. Вернуться к отцу ума у нее не хватило — зато хватило глупости выступить в программе А.Невзорова с заявлениями, приведшими зрителей в шок. В результате Полина оказалась в интернате Ленинградской ЦМШ. Школьная программа для нее, с невероятной даже для взрослого пианиста техникой и фантастическим репертуаром, была росто семечки. Естественно, что и школу, и Ленинградскую консерваторию Полина закончила шутя — и помчалась по заграницам юной дивой, которую еще помнили как "ангела перестройки", охотно рассказывая, какие у нее теперь телохранители и за сколько тысяч долларов куплена очередная шуба или бриллианты...
В это время ее несчастный отец, бывший атлет, а теперь инвалид с хронической гипертонией, совершенно сломанный, скитался по больницам. Два года он не мог выйти на улицу, жил на пенсию в триста рублей, врачи предрекали скорый конец. Для тех, кто помнил Олега Осетинского как человека, полного невероятной энергии и душевного сияния, это было страшное зрелище. Но, несмотря на все те мерзости, которые Полина регулярно выливала на отца в своих "интервью", он никогда не звонил дочери, а когда ему советовали рассказать, наконец, правду, шептал в ответ: "Она еще маленькая — не ведает, что творит".
И вот, прошло тринадцать лет. Сверстники и приятели Полины: Кисин, Венгеров, Федотов, Репин, Луганский, — выиграли все мыслимые конкурсы, стали звездами мировой величины. А Полина? Посудите сами — в Большом Зале Московской консерватории она до сих пор не сыграла ни одного значительного сольного концерта (а ведь это — общепризнанный "знак качества" для пианиста), не выиграла ни одного конкурса и сегодня даже не входит в десятку лучших пианистов России — что уж говорить про весь мир?! Рецензии на ее выступления даже в "северной столице", мягко говоря, кисло-сладкие. Так что же, тот давний побег стал началом падения так и невзошедшей звезды? Я спросила об этом у Олега Осетинского.
— Как Полина?
— Увы!..
— По-вашему — ничего прежнего, волшебного в ее игре не осталось?
— Ну, пальцы ещё бегают. Иногда ритмическая свобода. Игра, не глядя на руки… Но часто -огрубленный звук. Не "с клавиш". Скучная, гасящая пульсацию, посадка. Мертвые, "правильные" руки... С оркестром ещё кое-как иногда заводится, но сольные!.. — примитивная пустота смысла, кошмар! Полину оставляет даже её "фирменная" публика в СПБ, которая помнит её моим сияющим ребёнком. А хамская программа — Десятников перед Дебюсси! На самом деле плевать, кто перед кем, страшно не это, а страшно то, что великий Дебюсси звучал как ничтожный Десятников! Полётность и подлинный артистизм в игре моей бедной дочери исчезли — а появились приторные ужимки. Нет музыкального события, понимаете, нет "мессиджа", послания. Отсутствует главное — духовное проникновение.
— Что же с ней будет дальше?
— Будет аккомпанировать всякой шушере. Запад уже потерял к ней интерес. Красивая мордашка примелькалась, сливки с имиджа "ангела перестройки" давно сняты. Ни духа, ни сосредоточенности, ни гения. Года через три забудут вообще. А потом… лучше не говорить.
— И что — она ни разу не позвонила вам за эти годы?
— Один раз — когда ей показалось, что умирает от кровотечения. Сказала буквально следующее: "П р о с т и , п а п а , я л г а л а п р о т е б я с т о л ь к о р а з ! — это ее фраза. — Я была в капкане, я полностью зависела от твоих врагов... Сегодня я вспоминала Таллин, тебя, стало так больно… Я поняла, что я должна быть с тобой, ты одинок и я одинока… могу приехать…"
— И что же вы?!
— Я? Я сказал, что я её как маленькую девочку, которая по глупости погубила великий проект, простил, но раз она опозорила меня и оклеветала на весь СССР по ТВ — то и просить прощения должна перед телекамерами на всю страну… Она вздохнула: "Папа, я не могу этого сделать, по разным причинам не могу", — я бросил трубку
— О, Господи! Может, надо было простить без всяких условий?
— Не знаю. Может быть...Но ложь — конец душевной карьеры музыканта. Спасти может только — правда и совесть, говорил великий Софроницкий. Полине надо вернуться к чистоте, к правде. К Богу. К совести. И к отцу. Но — быдло...
— Что — быдло?
— Быдло, которое растлевало Полину столько лет, не допустит её Воскресения. У нее не хватит мужества вырваться из поганого мира Мержевских, Таймановых, Горностаевых, Десятниковых… Она болталась по сумасшедшим домам, больницам и пьянкам.. Вот они — плоды интерната, плоды работы с аморальным педагогом Вольф — эта Вольф читала мои телеграммы, адресованные лично Полине — по телевидению, рвала их, бросала на пол! Да в любом нормальном обществе такую учительницу выкинули бы с волчьим билетом из всех школ без права вообще работать с детьми!
— Что вы чувствуете сегодня, когда думаете о Полине? О ее книге?
— Жгучий стыд за неё. За ее насквозь лживую, бредовую «книгу».И такое, знаете, бесстрастное скрытое горе — как в "Паване" Равеля. И угрызения совести — не смог укрепить в ней ничего святого.Не успел. Мне нуэно было еще три года – до 16-ти лет.И досаду — если б я пришёл в то страшное утро раньше! Уверен, я смог бы всё исправить! И- если бы Полина призналась мне, что скрыла от меня свое страшное падение с трех метров на асфальт ! – вот откуда неалекватное поведение. Я ведь об этом сотрясении мозга узнал только через 7 лет!.. Ложь — вот причина всего!
- Вы до сих пор страдаете?
- Горько, что не сбылась великая мечта.
- А если она сейчас покается?
- Если покается —приму. Но я не вечен. Слепну.А без меня - настоящей музыки мы от Полины не услышим.И той сияющей, ангельской, моцартовской Полины — не будет. И просто не будет Человека. И еще страшно, что все - молчат! А Полина всё врёт и врёт! — подлецам на радость, себе на горе. Ведь когда онп=а опомнится…- кто её спасёт?..
Как страшно присутствовать при духовной смерти любимого ребенка, которого растлила банда негодяев. Они отвертятся…Она – нет…Бедная девочка!..Любимая Полечка…
